Севастополь

64Действительным же инициатором отстранения Максимова от должности в мае 1908 года был временный севастопольский генерал-губернатор, главный командир Черноморского флота и портов контр-адмирал Р. Н. Вирен – и Чикин пишет об этом в своей книге «Две жизни прожить не дано. Год 1908-й». При этом «октябрьские события 1905 года» как мотивировка для отстра-нения всплывали в документах не за подписью Вирена, а за под-писью начальника севастопольского жандармского управления полковника В. Зейдлица, который – по распоряжению Вирена – в ночь с 3 на 4 мая 1908 года провел у Максимова обыск. Однако решение по результатам обыска принимал не Зейд-лиц, а Вирен, и его официальная мотивировка звучала при этом крайне расплывчато – «на основании пункта 19 статьи 19 пра-вил о местностях, объявленных состоящими на военном поло-жении». Если же говорить о реальной мотивации Вирена, то она представляется самой большой загадкой во всей этой истории.Что касается утверждения Чикина – «рассматривался вопрос о его (Максимова – Л. У.) выселении из Севастополя и конфиска-ции имущества», то это можно считать плодом фантазии писа-теля.Казалось бы, какая разница, кто и по каким основаниям от-странил Максимова – Вирен, Зейдлиц, Столыпин ли, всё равно эта история по совокупности – яркое свидетельство «загниваю-щего самодержавия». Собственно, именно такой взгляд и отражают произведения Чикина. И нельзя сказать, что он совсем уж не имеет под собой оснований. Однако в этом случае борьба за сохранение Максимовой дачи как памятника истории, которая сегодня идет в Севастопо-ле, не имеет особого общественного значения, а сама Максимова дача достойна быть лишь не слишком актуальным символом раз-ложения российского государства.В действительности «дело Максимова» – история, которая может способствовать преодолению нашего черно-белого вос-приятия прошлого (причем неважно – советское ли это прошлое