Единство мира: опыт поэзии и метафизики

494. Поэзия как демиургияпроизводства времени, получившего слишком обобщенное название: прошлое.1 На самом деле понятно, что прошлое прошлому рознь, но мы пока оставим в стороне важнейший вопрос, что же соответствует этой хронооперации в рамках фюзиса — присмотримся к другим преобразованиям вре-мени, в том числе и на предмет возможной взаимосвязи различных типов производства символического.Вот поэт — его дело не очень-то похоже на рассказыва-ние историй, но что важно, он всегда живет в разгруженном настоящем, а такого рода время, в свою очередь, возможно лишь тогда, когда терапевтическое повествовательное про-шлое используется на полную мощь. Лишь тогда в поле со-знания может быть зарегистрировано что-нибудь из стран-ных мельканий. То есть, поэт свободен от заботы в форме настойчивых регулярностей слишком человеческого. При-чем совсем не обязательно, чтобы он был избавлен от вре-мени в привычном смысле (жил как у Христа за пазухой), это уж как повезет, достаточно, чтобы была установлена некая обширная зона невосприятия прямо по центру Welt-lauf. Как раз это имеется в виду, когда говорят, что поэту не нужен и в чем-то даже противопоказан «жизненный опыт». Если не стремиться к сугубой феноменологической точности, ситуацию можно описать так.Гиперчувствительность души поэта есть следствие ее разгруженности от обременений, привычных для полноцен-ных (и полновесных) обитателей мира сего — или, по край-ней мере, следствие отсоединенности воли от житейских стимулов. Быть может, поэтому поэт пребывает в поисках неожиданных обременений, ракурсов и версий из стохасти-ческого шлейфа происходящего, он, поэт, реагирует на эти слабые сигналы как раз за имением времени, свободного от и свободного для. В разгруженном настоящем он ищет за-грузку или фиксацию, и поиск этот может сопровождаться диалогом, похожим на диалог Исаака с Авраамом:1 См. например П. Рикер. Конфликт интерпретаций.