Ведьмы и ведовство

29 костре. Ибо редкий из обвиненных от неё ускользал. Даже само городское трирское управление не осталось пощаженным; сам городской шультгейс с двумя бургомистрами и несколькими со-ветниками и заседателями были обращены в пепел; эта же участь постигла нескольких каноников, приходских священников и сельских благочинных. Наконец, ярость народа и ослепление су-дей, алкавших крови и добычи, поднялись так высоко, что не осталось в стране почти никого, на кого бы не падало подозрение в ведовстве. А тем временем нотариусы, протоколисты и трак-тирщики наживали большие деньги. Палач, как важный барин, разъезжал повсюду на статном коне, одетый в золото и серебро. Жена его своей пышностью соперничала со знатными дамами. Дети казненных покидали родину. Имения их шли с молотка. Поля и виноградники оказывалось некому обрабатывать, и они ничего не родили. Чума никогда не свирепствовала так в нашем архи-епископстве, и неприятели в нём не хозяйничали никогда так же-стоко, как это безмерное выслеживало и гонение. И между тем по многому можно было видеть, что виноваты вовсе не все из осуж-денных. Преследование это длилось несколько лет подряд, и суды хвастались друг перед другом количеством костров, которые они сложили, и числом спаленных ими жертв. Наконец, когда несмот-ря на беспощадные казни зло всё-таки оказывалось неискорени-мым, а подданные разорялись, то были изданы особые законы насчёт следствия, следователей и их вознаграждения из имуще-ства обвиненных. И после этого, как на войне, когда выходят деньги, пыл гонителей ведьм вдруг окончательно потух». Приведённых примеров, мне кажется, достаточно для общей характеристики хода таких процессов. Статистики же жертв здесь нет и по состоянию источников совсем не может быть. Но впечат-ление, которое очень осторожные исследователи выносят от зна-комства с сохранившимися в памятниках цифрами, сводится к тому, что для Германии ...