«Языком Истины свободной…»

А. А. АСОЯН. «ЯЗЫКОМ ИСТИНЫ СВОБОДНОЙ…»88Пушкина очевидна живая мысль, «движущаяся и ищущая» (Ш., 256), родившаяся как отклик на неповторимую и ситуативную диспозицию, но чтобы она «стала общим достоянием, – писал о Шамфоре его друг П.-Л. Редерер, – ее должен отчеканить человек красноречивый, тогда чеканка будет тонкая и четкая, а проба – полновесная» (Ш., 251). В па-раллель c этими словами Редерера, полагавшего, что каждое замечание французского острослова – «сгусток или росток хорошей книги» (Ш., 251), Левкович пишет: «Автографы “Table talk” свидетельствуют, что они явно готовились для печати. В некоторых отрывках видим незна-чительную правку рыжими чернилами и одинаковым почерком, резко отличным от почерка самих записей. Скорее всего, Пушкин готовил свою подборку для одного из ближайших номеров “Современника” и перед публикацией пересмотрел ее еще раз и прошелся по ней редак-торским пером» (Дн., 200).В “Table-talk” именно «чеканка» порой дает основания вспомнить о Шамфоре. «Дельвиг, – пишет Пушкин, – однажды вызвал на дуэль Булгарина. Булгарин отказался, сказав: “Скажите Барону Дельвигу, что я на своем веку видел более крови, нежели он чернил”» (Дн., 107).Риторически пушкинский Булгарин похож на Бомарше у Шамфо-ра: “Beamarchais, qui s‘ etait laisse maltraiter par le duc Chanlnes, sans se battre avec lui, recut un defi de M. De la Blache. Il lui repondit: J’ ai refuse mieux”1 – «Как известно, Бомарше, – рассказывает автор “Характеров и анекдотов”, – не пожелал драться с герцогом де Шоном, когда тот грубо обошелся с ним. Вот почему, получив однажды вызов от г-на де Ла Блаша, он ответил ему: “Я и не таким отказывал”» (Ш., 141). В заключение позволим напомнить еще об одном французском острослове. Эмиль-Огюст Шартье (1868–1951), известный под псевдо-нимом Ален, однажды сказал: «Хорошо бы мыслить самостоятельно, но разве это возможно?» Пушкин был настолько укоренен в мировой культуре, особенно во французской, что, вероятно, принял бы и эту га...