Трагедия жизни Сергея Есенина

Хитров охватывает творческий процесс Есенина лишь со стороны формального ремесла, да отчасти творческой самооценки. Впрочем, их отношения примечательны другим: пришедшиеся на уже сформированную ранее установку, они вносят свою лепту в дальнейшее ее развитие и, соответственно, развитие чувства пути. Причем, это развитие двояко. С одной стороны, Хитров задает первый ориентирующий образ идеального наставника. Он пишет: «Сам я очень любил Пушкина. Пушкиным больше всего занимался с учениками, читал его, разбирал и рекомендовал как лучшего учителя в литературе. Есенин полюбил Пушкина». С другой стороны, расставаясь по окончании школы, Хитров наставительно рекомендует Есенину «поселиться в Москве или в Питере и там заниматься литературой под чьим-нибудь хорошим руководством». Наставление не прошло даром. Трансформировавшись в составную часть системы чувства пути, оно найдет продолжение в отношениях Есенина с Блоком, Клюевым, Бе-лым, Ивановым-Разумником и Горьким, а в доблоковский период жизни с Белоусовым, Сакулиным… «Отрабатывает» в допитерский период Есенин и вторую установку, доставшуюся в наследство от отца Иоанна, — установку на поиск творческой дружбы. Есенин нашел ее в семье Панфиловых, где сложился своего рода кружок молодежи: Панфиловы отец и сын, друзья сына по интернату, в том числе Есенин. В то же время кружок выступал лишь общим творческим фоном. На нем развертывались другие, особые, очень-очень личные, глубоко интимные отношения. Наиболее точно их характеризует термин «трансцендентность эго». Вроде два разных индивидуальных «Я» и в то же время одно. На двоих — одни мысли, одни взгляды, переживания… одна на двоих душа. Словно многоголосый орга́н, дружба с Гришей Панфиловым в плане творческого развития звучит полифонией функций.