Редактированное

30 Повернулся пан и пошел из избы; а под деревом доезжачие уже и закуску сготовили. Пошел за паном Богдан, а Опанас остановил Романа в сенях. – Не сердись ты на меня, братику, – говорит козак. – Послушай, что тебе Опанас скажет: видел ты, как я у пана в ногах валялся, сапоги у него целовал, чтоб он Оксану за меня отдал? Ну, бог с тобой, человече... Тебя поп окрутил, такая, видно, судьба! Так не стерпит же мое сердце, чтоб лютый ворог опять и над ней и над тобой потешался. Гей-гей! Никто того не знает, что у меня на душе... Лучше же я и его и ее из рушницы вме-сто постели уложу в сырую землю... Посмотрел Роман на козака и спрашивает: – А ты, козаче, часом «с глузду не съехал»?18 Не слыхал я, что Опанас на это стал Роману тихо в сенях говорить, только слышал, как Роман его по плечу хлопнул. – Ох, Опанас, Опанас! Вот какой на свете народ злой да хитрый! А я же ничего того, живучи в лесу, и не знал. Эге, пане, пане, лихо ты на свою голову затеял!.. – Ну, – говорит ему Опанас, – ступай теперь и не показывай виду, пуще всего перед Богданом. Не умный ты человек, а эта панская собака хитра. Смотри же: пан-ской горелки много не пей, а если отправит тебя с до-езжачими на болото, а сам захочет остаться, веди доезжачих до старого дуба и покажи им объездную до-рогу, а сам, скажи, прямиком пойдешь по лесу... Да по-скорее сюда [возвращайся]. – Добре, – говорит Роман. – Соберусь на охоту, рушницу не дробью заряжу и не «леткой» на птицу, а доброю пулей на медведя. Вот и они вышли. А уж пан сидит на ковре, велел подать фляжку и чарку, наливает в чарку горелку и 18 «С глузду съехать» – сойти с ума. – Прим. В. Г. Короленко.