Под новым серпом

мартовской комнате, разогретой осилившим зиму лу-чом; пленительное позванивание капель, падающих с крыши в разымчивой оттепели; первые черные пятна земли, проступившей из-под снега и возвестившей, что радость весны близко; ни с чем не сравнимое счастье увидеть первый зеленый стебелек еще не окрепшей травки, безмолвно говорящей душе о таинстве воскре-сения, ожиданье, умиленье и душный ласковый восторг Пасхальной ночи в сельской церкви; желтые цветы, желтая цветочная пыльца вербы, трудолюбивая пчела, спешащая начать месяцеслов медвяных забот; зеленый лес, зеленый луг, зеленый сад, зеленовато-желтоватые краски запоздалого весеннего заката. Нет, только тот, кто родился и вырос в деревне, с первого мига облас-канный, немудреным любовно-повторным благослове-нием встреченный, – только он знает, сколько во всем этом, какая первозданная благодать в звездах, увиден-ных из лесной глуши, в цветах, расцветших под твоим оконцем, в остром запахе деревенской земли, согретой Солнцем, весь день гуляющим по синему бездымному небу. И много было светлой и горячей ласки между юной и юным. Но близкое сердце, тяжелое сердце его мате-ри, было полно сглаза. Любила ли любимая своего любимого, который так ее любил? Этого она не знала. Он ей нравится. Только это. В начале брака все занимало Ирину Сергеевну. Ее красивый молодой муж, его ласки и внимательные его заботы о ней, новизна деревенской жизни, беспрерыв-ные гости и деревенские забавы, новизна внутреннего состояния ее самой. Она сама, в столь новом лике, по-ложительно интересовала юную женщину. Даже суро-вая свекровь, Клеопатра Ильинишна, первый год не слишком ее терзала своим властолюбием и полным 30