Двадцать шесть тюрем и побег с Соловков

31В неизвестном направленииЧасов около 6 вечера 13 декабря 1918 года нам объявили, чтобы мы «были готовы», так как будем отправлены в «неизвест-ном направлении».В чем должна была выразиться наша готовность не только нам, но и нашим тюремщикам было неизвестно. Ведь мы все были в летних, в лучшем случае осенних, пальто и, конечно, не были подготовлены к путешествию по декабрьскому морозу.Как приготовиться?.. Как можно из тюрьмы дать знать до-мой?.. На мне было осеннее пальто и старые легкие сапоги с тон-кими поношенными подошвами.Уже совсем в темноту, в 9 часов вечера нас, как всегда, пред-варительно обыскав, вывели на тюремный двор и сдали конвою. Конвойные построили и повели. От них на ходу нам удалось уз-нать, что ведут нас на Николаевский вокзал, чтобы отправить на работу в Вологду.У нас не было никаких данных предполагать, что жизнь наша там улучшится, — но все-таки, каждый из нас, в отдельности, по-чему-то проникся надеждами на улучшение. Надеялись, что хуже не будет.Два часа продержали нас в наших легких пальтишках на лютом морозе. Наконец, вагоны были поданы, и нас погрузили. «Свисти, машина, я пошел»... как говорят уголовники.* * *Это была моя первая поездка в арестантском вагоне. Вагон, в который нас погрузили, был в прежнее время приспособлен для настоящих преступников. Внешний его вид мало отличался от вагона третьего класса. Разница была только в том, что на нем была надпись «арестантский» и на окнах были толстые решетки. Внутри был коридор и клетки с решетками — купе. Пять камер, рассчитанных на восемь человек каждая. Нас отправили 90 че-ловек в двух вагонах. Режим в вагонах, сравнительно с другими моими поездками, был сносный. Доходило до того, что нам раз-решалось на станциях выходить по два, по три человека с одним конвоиром и обменивать на имеющиеся у нас вещи кое-какие продукты, которые крестьяне выносили к поезду.Это послабление отчасти объяснялось тем, что конвоиры наши б...