В приисковой глуши

Тем не менее учитель чувствовал, что его собственная рука не так тверда, как рука его спутника. Было, однако, бесполезно отступать теперь, и с тем тактом, какой он только сумел про-явить, он облегчил свою душу от тяготившего его вопроса. Он распространился о предварительном поведении Кресси в школе, об опасности нового усложнения такого же рода, о необходимости держать ее на положении ученицы и о жела-тельности ее перевода с этою целью в высшее учебное заведе-ние, где была бы зрелая наставница одного с нею пола. – Вот, что я желал сказать сегодня м-с Мак-Кинстри, но она отослала меня к вам. – Так, так, – сказал Мак-Кинстри, одобрительно кивая голо-вой. – Она добрейшая женщина в околотке, и во всех делах та-кого рода, – он слегка помахал раненой рукой в воздухе, – лучше ее не найти. Она дочь Блера Роулинса и вместе с братом Клеем одна лишь уцелела после двадцатилетней борьбы с Мак-Инти в западном Кентукки. Но она не понимает девушек, как мы с вами. Хотя и я не совсем понимаю, потому что недоста-точно спокоен. Старуха сказала вам правду, говоря, что она бы-ла не при чем с помолвкой Кресси. Это верно! Да, по правде сказать, и мы тут не при чем с Сетом Девисом и Кресси. Он помолчал и, подняв на секунду тяжелые веки и задумчи-во глянув на учителя, прибавил: – Коли хотите знать правду, то, говоря между нами, знаете, единственное лицо, ответственное за эту помолвку и за то, что она разошлась – это вы! – Я! – проговорил учитель в неописанном удивлении. – Вы! – повторил Мак-Кинстри спокойно, кладя обратно ру-ку, которую было учитель пытался высвободить из своей. – Я не говорю, что вы это сознавали или хотели этого. Но это так вы-шло. Если вы хотите выслушать меня, то я вам объясню, как это вышло. Мне ничего проводить вас немного, потому что, если мы пойдем на мызу, то собаки увидят меня, поднимут лай, вызо-вут старуху, и прощай наша задушевная беседа. И я теперь стал немного спокойнее. Он медленно ...