Критика гоголевского периода русской литературы и наши к ней отношения

30 академик, имя которого выскользнуло из нашей памяти, составлял отчет о немецкой литературе; в отчете этом – «Кант, Сведенборг и им подобные безумцы» относились к «явлениям, составлявшим позор рода человеческого», opprobre du genre humain, ни более ни менее. Теперь последний школьник последней коллегии не смешает Канга с Сведенборгом и не назовет одного из первых германских мыслителей позором чего бы то ни было. Взаимное действие избранных умов каждого края до нашего времени идет в подобной прогрессии. Всякий литератор нашего периода знает как нельзя лучше свою обязанность – следить за тем, что делается вокруг него литераторами и мыслителями других стран Евро-пы. Конечно, никто не принуждает его погружаться в шведскую беллетристику или проверять свои выводы по теориям португальских критиков. Но он знает, что из европейских семей нашего времени, больших и ма-лых, только три великие семьи – германская, француз-ская и великобританская – одарены голосом, которого нельзя не слушать. Быстро идет к этому же разряду и наша могучая семья, а может быть мы, современные деятели современного поколения, доживем до той по-ры, когда русская поэзия и русская критика займут важ-ное место в мире поэзии и критики старейших государств Европы. Мы сказали уже, что всякий русский писатель, в особенности если он принимает на себя обязанность литературного ценителя, должен быть знаком с ходом идей и словесности трех самых литературных госу-дарств Европы. Каковы бы ни были его критические способности, он не в силах обойтись без этого знаком-ства. Обходясь без путеводителей в своей области, он истратит всю свою энергию на первые шаги и на пер-вые тропинки, будет истощать себя на решение вопро-сов, давно решенных, станет цепляться за теории,