Бояре Романовы и воцарение Михаила Феодоровича

анализируя его, находитъ, что «ни въ одномъ актѣ Смутнаго времени русская политическая мысль не достигаетъ такого напряженія, какъ въ договорѣ М. Салтыкова н его товарищей съ королемъ Сигизмундомъ 21).И дѣйствительно, мы должны признать, что авторы договора, не забы вая своихъ групповыхъ и классовыхъ выгодъ, подумали о досто­инствѣ и благоденствіи своей родины. Соглашаясь вступить съ Рѣчью Посполитой «въ тѣсный военный союзъ», они тѣмъ не менѣе въ осно­ваніе этого союза положили «сохраненіе полной автономіи Московскаго государства». Только на такомъ условіи просили виднѣйшіе изъ Тушинцевъ, вольныхъ и невольныхъ, королевича Владислава стать московскимъ госу­даремъ. Опредѣляя положеніе Руси при новомъ царѣ, авторы разби рае­маго договора постарались выговорить рядъ условій признанія Владислава своимъ государемъ. Владиславъ долженъ былъ сохранить неприкосно­венность православія, совѣтоваться о важнѣйшихъ государственныхъ дѣлахъ «съ патріархомъ и со всѣмъ священнымъ соборомъ и з бояры и со всею землею» «з Московскаго звычаю ». К акъ правильно отмѣчаетъ С. Ѳ. Платоновъ, такое «ограниченіе единоличной власти Владислава» «вытекало въ договорѣ не изъ какой-либо политической теоріи, а изъ обстоятельствъ минуты, приводившихъ на Московскій престолъ инозем­наго и иновѣрнаго государя. Это ограниченіе имѣло цѣлью не перестройку прежняго государственнаго порядка, а, напротивъ, охрану и укрѣпленіе» его. При этомъ ясна та среда, въ которой составился договоръ: это дворцовая знать эпохи Грознаго. Авторы договора, требуя справедливаго суда, отмѣны групповой отвѣтственности родственниковъ обвиненнаго, въ то же время выдвигаю тъ на первый планъ принципъ выслуги. Они желаютъ также свободнаго вы ѣзда за границу для науки и торговли. Эти «новшества» носятъ на себѣ отпечатокъ временъ ...