Дети Арбата

Седьмого ноября Саша ждал институтскую колонну на углу Тверской и Большой Грузинской.Колонны двигались медленно. Над рядами колыхались знамена, транспаранты,портреты… Сталин… Сталин… Сталин… Пожилые мужчины озабоченно дули в трубы, в рядах пели нестройными голосами, танцевали и плясали на асфальте.
Громкоговорители разносили звуки и шумы Красной площади, голоса радиокомментаторов, приветствия с Мавзолея, восторженный гул проходящих через площадь демонстрантов.Институтская колонна показалась часов около двух и сразу остановилась.Ряды смешались. Проталкиваясь сквозь толпу, Саша подошел к своей группе. И тут же поймал направленные на себя настороженно-любопытные взгляды: так смотрят на человека, попавшего в беду. Это не из-за бюро. Это что-то другое.Но никто ничего не говорил Саше, и он не спрашивал. Только приятель его,Руночкин, видно, хотел что-то сказать, но не мог отойти от транспаранта, который нес.— Стройся! Стройся! — закричали линейные.Ряды были рассчитаны, Саша встал в конце колонны, там шли студенты других курсов. Со своего места он видел факультетское знамя и транспарант, который на двух палках несли Руночкин и еще один парень. Преодолевая сопротивление ветра, транспарант вытянулся, запрокинулся назад, полотнище перекосилось,потом выпрямилось. Колонна двинулась.Не доходя до Триумфальной площади, опять остановились. Саша подошел к своей группе, ему навстречу шел Руночкин.— Стенгазету сняли.Маленький, кособокий, Руночкин к тому же еще косил глазом и потому, когда говорил, немного отворачивал и наклонял голову.Сняли стенгазету! За что? Такого еще не бывало.— Кто снял?— Баулин. Из-за эпиграмм. Опошление ударничества.Редактором был Руночкин. Но написать эпиграммы предложил Саша и одну даже сам сочинил, на старосту группы Ковалева: «Упорный труд, работа в моде, а он большой оригинал, дневник теряет, как в походе, и знает все ...