Илья Ильич Мечников

29Кто-то спросил:– А что потом, Михаил Алексан-дрович? После переворота?Бакунин запустил руку в  свою густую толстовскую бороду и  от-ветил:– Этого теперь предсказать не-возможно. Непосредственная за-дача состоит в том, чтобы не оста-вить, что называется, камня на камне, а потом уже будет видно, как строить новую жизнь.В тот момент Мечников был увлечен идеей того, что только наука имеет действительное ка-сательство до прогресса человека и человечества.Фигура Бакунина его в  этом убеждала еще раз. Особенно на  контрасте с  Сеченовым, с  ко-торым они встретились через не-сколько дней.Позже Мечников писал в  вос-поминаниях об этом времени:«Трудно представить себе в  са-мом деле более резкий контраст, чем тот, который оказался в харак-терах этих двух русских знамени-тостей. С  одной стороны кипучая натура, не  знающая меры, вечно переливающаяся через край совер-шенно поверхностного бушевания; с другой – мысль и дело, идущие из самой глубины души. Каждое сло-во Сеченова, прежде чем выйти на-ружу, подвергалось строгому кон-тролю рассудка и воли».28Так или иначе, Мечников и Ба-кунин были друзьями. Илья Ильич получил прозвище  – Мамаша. Ба-кунин прозвал его так за то, что тот чрезмерно бережно его опе-кал. И во время болезни, и в мину-ты неполного здравия.Бакунин всегда больше гово-рил, чем слушал, но позиция Меч-никова бывала выслушана по лю-бому вопросу. Он очень уважал мнение своего друга.Это проявилось в  следующем случае.Когда холера ушла из Неаполя, Бакунин, Мечников и  Ковалев-ский решили вернуться в город.В пути к  ним присоединился брат Ковалевского  – Владимир Онуфриевич. Он ехал воевать за Гарибальди. Бакунин относился к  нему с  подозрением и  недовери-ем. Бакунинское окружение счита-ло его шпионом и провокатором.Герцен просил у Бакунина сове-та по этому вопросу: можно ли до-верять Владимиру Ковалевскому?Бакунин ответил:«Важно для меня было показа-ние Мечни...