Николай Михайлович Карамзин, по его сочинениям, письмам и отзывам современников

88 Все утвари простыя, Все рухлая скудель: Скудель, но инѣ она дороже, Чѣмъ бархатное доже И вазы богачей. На темномъ полу, покрытомъ пылью и соромъ, с в е р ­кали и н ѣ в ъ глаза брилліанты, изумруды и яхонты, к р у ­пицы, упавшія отъ трапезы вдохновеннаго писателя! Вставалъ Карамзинъ обыкновенно, по свидѣтельству князя П. А. Вяземскаго, в ъ отвѣтъ на мои вопросы, часу в ъ 9 у т р а , тотчасъ послѣ дѣлалъ прогулку пѣшвомъ или в е р -ю м ъ , во всякое время года, и во всякую погоду. Прогулка продолжалась часъ. Возвратись с ъ прогулки, завтравалъ онъ с ъ семействомъ, выкуривалъ трубку турецкаго т а б а к у , и тотчасъ послѣ уходилъ в ъ свой кабинетъ, и садился за работу вплоть до самаго обѣда, т . е. до 3 - х ъ или до 4 - х ъ часовъ. Помню одно время, пишетъ князь Вяземскій, когда о н ъ , еще при отцѣ моемъ, с ъ нами даже не обѣдывалъ, a обѣдалъ часомъ позднѣе, чтобы имѣть болѣе часовъ для своихъ занятій. Это было в ъ первый годъ, что онъ принялся за Исторію. Во время работы отдохновеній у него не было, и утро его исклю­чительно принадлежало Исторііі, и было ненарушимо и неприкосновенно. Въ эти часы ничто т а к ъ не сердило и не огорчало его, к а к ъ посѣщеніѳ, о т ъ котораго о н ъ не могъ избавиться. Но эти посѣщенія были очень рѣдки. Въ кабинетѣ жена его часто сиживала за работою или за книгою, a дѣти играли, а иногда и шумѣли. О н ъ , бывало, взглянетъ на нихъ, улыбаясь, скажетъ слово, и опять примется писать.» И вотъ с ъ неболыпимъ чрезъ полгода увѣдомлялъ онъ Муравьева: «За пріятнѣйшую должность поставляю себѣ давать вамъ о т ч е т ъ в ъ моейработѣ. Я вончилъ теперь введе­т е , которое состоитъ в ъ отвѣтѣ на вопросы: Кто были