Образы русской истории Сергея Иванова

Сергей Иванов С гневом и скорбью Сергея Иванова не назовешь баловнем судьбы. Все, что им до­стигнуто, выстрадано, далось по­том и кровью. Вперед на поприще искусства он продвигается благо¬даря трудолюбию, упорству, во­левым усилиям, хорошо понимая, что одного таланта недостаточно. К молодому художнику есть инте­рес. Коллекционер В.А. Ткачен-ко купил его работу «У кабака», эскиз «Пристань» еще учениче­ской поры приобрел Румянцев-ский музей, а «Смерть переселен­ца» — сам Павел Третьяков. Успех окрыляет Иванова, но завышенной самооценкой он не страдает. Его поиски себя продол¬жаются. Он по-прежнему в гуще народной жизни. На первом ме¬сте у него не живопись, а графи¬ка — художник просто не успевает отобразить в красках увиденное и спешит торопливыми скупыми штрихами, беглыми зарисовками реагировать на все, что подмечает его зоркий и цепкий глаз. В любом своем наброске Иванов предельно сосредоточен на главном для него: социальных противоречиях, бедах людских, царящей вокруг неспра¬ведливости. Эскизы художника привлекают и поражают отбором материала, в них всегда обнажен живой нерв, беспокойно бьется, пульсирует острая проблема. Он не пренебрегает деталями, но при этом строго лаконичен, удержива¬ется от мелочного протоколирова-ния и фиксирует самые характер¬ные предметы и приметы. На исходе 1880-х годов, после длительных поездок и скитаний по России художник сделал недолгую передышку и задержался в Мо­скве, поселившись в меблирован¬ных комнатах «Петергоф» в са¬мом центре Первопрестольной. К 1890 году он завершил и пред¬ставил на XVIII Передвижной вы¬ставке картину «Бродяга» (место¬нахождение неизвестно). Почти во весь холст изобра¬жены две фигуры — городового и мальчика-оборванца, которого страж порядка привел в около¬ток. Глядя на лицо беспризорника, сразу понимаешь: он дитя улицы и опять сбежит при первой же воз¬можности. Приюты и прочие бо¬гоугодные заведения — это не для него, а он не пропадет, прокормит­ся, прося подаяния у добрых лю­дей, или ухватит себе что-нибу...