Атосса

В степях I Три дня шел Никодем со своим караваном. Серая цепочка всадников, коней и ослов так сливалась с рав-ниной, что едва различалась издали. Не потому ли их ни разу не заметили из стоянок, мимо которых они проходили? Один раз – это было вечером – люди ука-зали Никодему на что-то, красневшее в лучах заката, похожее на кучу камней. Еле уловимый лай и выкрики доносились оттуда. Потом всё подернулось синью и пропало. В другой раз ничего не было видно, только слышалась песня, похожая на крик, рассчитанный быть услышанным на краю света. Никодему казалось, что он умер и теперь вновь ро-дился в неизвестном мире. Эллада, Милет, даже недав-няя Ольвия вспоминались, как отголоски той первой жизни. Степь расстилалась пустынная, немая, но пол-ная скрытых сил и неуловимого звучания. Всё великое в природе одарено звучанием. Он знал тонкое, как волос, пение Ливийской пустыни, глухие, чуть слышные уда-ры в медь, исходящие от гор Ливана, и теперь всем сердцем слушал голос степей. Земля еще пахла сыростью и гниением прошлогод-ней травы, но уже сквозь рыжий покров проступала бодрая щетина новой зелени. Оттого равнина подер-нулась мреющим светом, похожим на тихое горение. Это была та первая зелень, что приносит в мир радость обновления. В каменистых, песчаных странах, где про-текала жизнь Никодема и где не бывало полного уми-рания природы, он никогда не знал свежести возрождения. Только раз в Египте, в сыром склепе храма Озириса, видел щит, покрытый слоем земли, по-росший густой щеткой овса. Узкое отверстие в потолке освещало зеленую поросль, и Никодем содрогнулся от 83