Истории из неоконченной холодной войны

президенту не допускать русских к переговорам в Берне о сдаче немецких сил в Италии. В то время, Ф. Рузвельт, стремясь закончить раз-молвку по Берну, телеграфировал И. Сталину: «В лю-бом случае, не должно быть взаимного недоверия, и незначительные недоразумения такого характера не должны возникать в будущем» [4, Р. 310]. Американский посол в Москве А. Гарриман первые месяцы нового 1945 г. жил под впечатлением своей выношенной идеи, что действия Рузвельта «были под влиянием чувства страха перед Советским Союзом», [Р. 310], которую он через два дня после смерти амери-канского президента донес до нового президента Г. Трумэна. Трудности, которые испытывал Ф. Рузвельт в про-ведении своей внешней политики, Маккензи Кинг по-чувствовал из разговора с президентом в последней с ним встрече в Белом Доме 13 марта 1945 г. Довери-тельный разговор о событиях на Ялтинской конфе-ренции и принятых там обязательствах канадский пре-мьер-министр получил полностью [13, Р. 326]. Но он также узнал и о том, что интерпретация ялтинских до-говоренностей союзниками проводится по-разному: не только с позиций конкуренции, но и порой с позиций конфронтации. Президент принимал огромные усилия для того, чтобы СССР наравне с другими 50-ю государствами мог принять участие в учредительной конференции ООН. Для этого специально был выбран Сан-Франциско, а не Вашингтон или Нью-Йорк, чтобы показать значимость Азиатского и Тихоокеанского региона для устойчивого послевоенного мира. Последующее посещение больного гос. секретаря США К. Хэлла в военно-морском госпитале, также пополнило информацией М. Кинга о росте сопротив-30