Сумерки божков

— 27 — челли. Маргариту осудили присутствовать при казни лю-бимаго человѣка. Еще разъ, и снова напрасно, обоиыъ предложили отречься, а потомъ, чтобы увеличить му-ченія несчастнаго Дольчино, наемники схватили Марга­риту и, поставивъ ее на возвышеніе противъ костра, на которомъ умиралъ ея другъ, вождь и пророкъ, пытали ее и издѣвались надъ нею. Въ оперѣ Э. К. Нордмана обѣ казни героевъ, Дольчино и Маргариты, совершаются одновременно. Въ дѣйствительности, Маргариту сожгли позлее, въ Біеллѣ. Какъ ни запуганъ былъ народъ кро­вавою расправою съ патаренами, все лее безтрепетный героизмъ гибнущихъ волсдей апостольскаго движенія снова взволновалъ массу, крестьяне возстали, и надо было дать имъ цѣлое сралсеніе, чтобы получигь возмож­ность публично казнить Маргариту. Когда она стояла на эшафотѣ, одинъ нахалъ изъ знатнаго рода осмѣлился дать несчастной пощечину...Толпаразорваланегодяя въ куски... » — А вы знаете, что Тунисовъ ни за что не согла­шается пѣть этого самаго нахала? Хо-хо-хо-хо! Поми­луйте, говорить, что это за роль? Вся публика тебя ненавидитъ... Еще въ самомъ дѣлѣ въ куски разорвутъ! Это, говорить, со стороны Берлоги — одна зависть и интрига... Хо-хо-хо-хо! «...Память о крестьянской войнѣ, поднятой апостоль­скими братьями, долго жила въ народныхъ пѣсняхъ не только Пьемонта, но и всей Италіи. Еще въ 1363 году церковный соборъ въ Латурѣ долженъ былъ издать особый законъ противъ послѣдователей Дольчино, размнолшв-шихся на югѣ Франціи. А въ 1372 году папѣ Гри-горію X I пришлось воспретить грозною буллою почи-таніе праха фратичелловъ и дольчинистовъ: народъ— особенно въ Сициліи—поклонялся имъ, какъ мощамъ. Такъ сбылись вѣщія слова, которыми—въ могучемъ дуэтѣ на смертномъ кострѣ—Дольчино и Маргарита за-ключаютъ прекрасную оперу Э. К. Нордмана: