Гамбургская драматургия

— 21 — жара съ холодомъ. Въ такомъ-то состоянін, по моему мнѣнію, и должны высказываться нравственный размышлеція во время страсти. Но н въ спокойномъ состоянін они должны сопровождаться такимъ же сочетаніемъ, только съ тою разницей, что та часть дейсгвія, которая тамъ была страстная, здесь будетъ спокой­нее, а та, которая тамъ была спокойнее, здесь должна быть страстною. Объяснюсь. Такъ какъ человекъ, испытывающій въ душе лишь кроткія чувства, хочетъ общими размышленіямп придать нмъ больше живости, то этому будутъ способствовать н члены тела, которые въ его воле. Онъ будетъ сильно агеети-кулировать руками, только выроженіе лица не такъ скоро под­дастся ему, и черты лица его н глаза будутъ еще сохранять то спокойствіе, пзъ котораго уже вышли остальные члены тела. Статья I V . (12 мая 1762 г.) Но каковы должны быть двпженія рукъ въ томъ случае, когда нравственныя размышленія высказываются въ спокойномъ состоянін? Мы очень мало знаемъ о хпрономііі древнпхъ, т. е . о сово­купности т е х ъ правиле, которыя они предписывали для двнже-нія рукъ. Однако мы знаемъ, что они довели языке я;естове до такого совершенства, о которомъ мы и поиятія составить себе не мои;еме, судя по тому, чего ве состоянін достичь ве этомъ отношеніи наши ораторы. Повпдимому, мы изо всего этого языка сохранили только нечленораздельные звуки, т. е. ничего иного, кроме способ­ности делать жесты, не зная, какъ придать этимъ жестамъ определенное значеніе, какъ принести нхъ въ должную связь, чтобы не только каждый изъ нпхъ въ отдельности имѣлъ зиа-ченіе, но іі все они выражали последовательную мысль. Я согласене, что древішго пантомима не следуете смеши­вать се актероме. Жесты актера далеко не были такъ красно­речивы, какъ жесты пантомима. У последняго они прямо за-.менилн речь, а у перваго они только усиливали ея вырази­тельность, и жесты посл вдняго, какъ естественные знаки вещей, придавали истинное зночеиіе и новую жизнь услопнымъ зву-камъ голоса. Для пантомима движенія рукъ не были только