«Глупая» причина. Американская дуэль

И, словно бы желая пояснить свою мысль,прибавил:– Не хотела, значит, чтобы я, видамши ее,больше да больше приходил в безумие… Она ине полагала, что я все равно был из-за неесовсем потерянный… Ну и, как правильнаяженщина, не желала, как прочие другие бабы,играть с человеком.– Пожалуй, что и так. А может быть, и вы ейнравились, Тарасыч. Только она скрывала это! –заметил я.Тарасыч грустно усмехнулся. Скромностьего и глубина чувства не допускали такогопредположения.–   Н и н а э с т о л ь к о , в а ш е с к о б р о д и е !   –проговорил Тарасыч, показывая на кончикмизинца. – Небось сердце мое учуяло бы. Чем-н и б у д ь Г л а ф и р а о к а з а л а б ы , д а р о м ч т оскрытная. Глянула когда бы ласково… словокинула сердечное… Уважать меня уважала зау м с т в е н н о с т ь , н о т о л ь к о н и к а к о йприверженности не было.– Ну, рассказывайте далее, Тарасыч.– А далее много не придется сказывать,вашескобродие. Как она обескуражила меня насветлое воскресенье, я три дня со шкуны нес х о д и л … Н а ч е т в е р т ы й н е с у с т е р п е л .Отпросился под вечер на берег – и айда. Вечер-то темный… пробрался я в глухую уличку и кокну… Гляжу в щелинку у ставни на Глафиру. А28