Записки домового

с в о и х в о з л ю б л е н н ы х , и п о т и х о н ь к уприкладывали свои холодные поцелуи к ихгорячим спящим устам. О, между вами, господаскелеты, есть ужасные обольстители[11]п р е к р а с н о г о п о л а ! . . И т у т н е т н и ч е г оудивительного. Привычка большое дело! Этоостается в костях.Мертвец смутился. Он не знал, что отвечатьчерту, боясь, по-видимому, чтобы Бубантес недонес на него в ад. Я решился вывести его иззатруднения.— Что греха таить, Иван Иванович! —с к а з а л я . — М ы м о ж е м г о в о р и т ь з д е с ьоткровенно. Мой старый друг Бубантес не такойчерт, как вы думаете. Он не в состоянии сделатьподлости...Мертвец ободрился.— Признаться сказать, — продолжал я, —покойный Иван Иванович пришел, собственно,посмотреть на свою красивую супругу, котораяспит вот через три комнаты отсюда. При жизниони обожали друг друга до беспамятства. Емутеперь некстати быть влюбленным, будучи безкрови и тела, но его бедная жена по сю порудуши в нем не чает. Как она плакала об нем! какрыдала! Как нежно призывала его по имени,засыпая прошедший вечер! Я один томусвидетель!.. Больно смотреть на ее мучения, наее отчаяние, на ее безнадежную любовь.Мертвец был растроган до глубины костей.30