Голод

вот не хочешь итти на фронт. Я ему письмонапишу... - Пиши, сколько влезет. Николай Павлович поглядывает на насобоих и то хмурится, то улыбается. Потом онпрощается. Говорит горячо и мягко: - Учитесь, учитесь, Фея Александровна... И смотрит на меня так сердечно. Да, да, ябуду учиться. Пусть папа не позволяет, а я буду.Пусть Митюнчик смеется, а я буду. Сережа тожеговорит, чтобы я училась. Буду учиться ислужить. 30 апреля. Тонька и Митюнчик в самом деле ненуждаются. Не знаю, откуда они берут деньги, ноони каждый день покупают хлеба и суп готовят смясом. Редко-редко позовут меня обедать. И этоназываются - родные. Господи, хоть бы мамапоскорее приезжала! Страшное у нас житьездесь. Слышно по вечерам, как за стеной Тонькаворчит на папу. А папа делает вид, что ничего неслышит. После закрытия завода, папа жил почтиполгода вместе с нами в деревне и приехал вПетроград только недавно, когда завод опятьначал работать. Своей квартиры не было, иМитюнчик пустил жить почти из милости. Каковот е п е р ь п а п е ? Н е д а р о м о н т а к с т р а ш н оизменился. Может быть, не только от голода?Ничего не может сказать им, - и делает вид, что32