Константин Леонтьев

тип религиозности отвечал его эстетическим потреб-ностям в полярности и контрасте, в светотени. Он страх ставил выше любви в религиозной жизни, пото-му что страх – начало двуликое, а любовь, по его мне-нию, – начало одноликое. Он не выносил состояния тождества, ему нужно два начала, полярная раздель-ность и полярное притяжение, нужна дистанция. Без этого он не испытывает религиозного пафоса. Не ре-лигиозное учение интересно в К. H., а религиозный путь его, религиозная судьба его. В религиозном уче-нии его слишком многое неверно. Он принадлежит к тем людям, у которых все – жизненный путь, судьба, а не учение. К. Леонтьев – человек исключительной и необычайной религиозной судьбы. Жизнь его – заме-чательный религиозный факт, религиозный феномен. У него, в сущности, не было религиозного учения, но всей жизнью своей, всей неповторимой судьбой своей, он нас многому религиозно учит. Но это менее всего значит, что можно быть учеником Леонтьева. Религи-озный путь Леонтьева учит тому, что на почве его по-нимания христианства, как дуалистической религии трансцендентного эгоизма, не могут быть разрешены основные проблемы жизни. Религия К. Н. не прилага-лась к его жизни как избыток, как роскошь, как услож-нение духовной жизни, как бескорыстное созерцание, – религия была для него вопросом жизни и смерти, спа-сения или гибели, но исключительно личного спасе-ния и гибели. Он испытал и познал невыразимый ужас вечной гибели. В этом отношении он был средневеко-вым человеком. У него был страх вечных адских муче-ний. И это было глубоко серьезно в нем. Весь религиозный путь его был страстным исканием спасе-ния и избавления от ужаса и страха. Переживание этого ужаса и страха он считал религиозным переживанием по преимуществу, он с ним связывал самую сущность 185