Философия свободы

118 ошибкой сознания, был тяжелой и общей болезнью человеческого духа. В чем же природа этого отвлечен-ного рационализма, к которому всегда относилась кри-тически русская философия? Европейская рационалистическая философия но-вого времени вращается в сфере мышления, оторван-ного от своих живых корней, критически-сознательно отделенного от бытия. Самопогружением в субъект, блужданием по пустыням отвлеченного мышления пы-тались философы разгадать мировую тайну. Само раз-деление на субъект и объект, из которого вырастает гносеологическая проблема, само аналитическое нахождение в субъекте различных формальных катего-рий есть уже результат рационалистической отвлечен-ности, неорганичности мышления, болезненной разобщенности с живым бытием. Пытались разгадать тайну познания гносеологическим анализом субъекта и его элементов, тщательным отделением субъекта от бы-тия, выделением «мышления» в замкнутую и самостоя-тельную область, живущую по своему закону. Но может ли иметь хоть какую-нибудь жизнь область, ото-рванная от всякой жизни и противопоставленная вся-кой жизни? Не есть ли тайна познания и тайна бытия одна и та же тайна? Отделение мышления от бытия, знания от мира стало предпосылкой всякой филосо-фии; в этом отделении философы видят всю гордость философской рефлексии, все свое преимущество – перед мышлением наивным. Отвлеченные философы считают доказанным и показанным, ясным и самооче-видным, что философии следует начинать с субъекта, с мышления, с чего-то безжизненно формального и пу-стого; но почему бы не начать философствовать с кро-вообращения, с живого, с предшествующего всякой рациональной рефлексии, всякому рациональному рас-сечению, с органического мышления, с мышления как