Последние листья

Не все ли равно Богу сотворить, природе —создать? Кто «все мог», мог бы и «это». Но —нет. Почему — нет? Явно не отвечает какому-топлану мироздания, какой-то мысли в нем.Так и в истории. Читается ли Грановский?Все предпочитают Кареева, Шлоссера[31], а вс м ы с л е « ф и л о с о ф и и и с т о р и и » —Чернышевского. Никитенко был довольнопроницательный человек и выразил личноевпечатление от Миртова («Историческиеписьма»), что это — Ноздрев[32]. Ноздрев? Но онпри Чичикове был бит (или бил — черт их знает),а в эпоху Соловьева и Кавелина, Пыпина иД р у ж и н и н а б ы л в о з в е д е н в с т е п е н ь«преследуемого правительством гения».Что же это такое?Да, железа много, а золота мало. И только.Природа.Что же я все печалюсь? Отчего у меня такоегоре на душе, с университета. «Раз Страхова нечитают — мир глуп». И я не нахожу себе места.Но ведь не читают и Жуковского. Карамзинавовсе никто не читает. Грановский не читаем:Киреевский, кн. [В].Ф.Одоевский — многие ли ихкупили? Их печатают благотворители, нонапечатанных их все равно никто не читает.Почему я воображаю, что мир должен бытьостроумен, талантлив? Мир должен «плодитьсяи множиться», а это к остроумию не относится.В гимназии я раздражался на неизмеримую32