Русь

И немало всяких историй — любовных искандальных — вспоминали потом и качалиседыми головами на свою быстро пролетевшуюмолодость, от которой у иного оставалась в видедалекого воспоминания какая-нибудь связкапотемневших писем, хранившихся на днешкатулки, да локон шелковистых женских волос.Чуть не на каждых пяти верстах, по большими проселочным дорогам, где-нибудь на горе сбелой убогой церковью, были разбросаныс р е д н е й р у к и у с а д ь б ы с п р о с т о р н ы м истаринными домами, видевшими в своих стенахн е с к о л ь к о п о к о л е н и й , с о с т а р ы м и ,потрескавшимися печами, низкими теплымикомнатами, удобными дедовскими креслами имягкими кружками домашней работы на стульях.В тепло натопленных уютных комнатах этихусадеб весело, еще по-старинному, проводилисьсвятки с ряжением и гаданьем, с ночнымикатаньями по скрипучему снегу в крещенскиймороз, когда занесенные снегом поля искрятся исверкают на месяце пухлой холодной пеленой.В этих усадьбах хоть и не бывало большихприемов, но всегда каждого гостя встречалирадушные, улыбающиеся лица хозяев. А встоловой его ждал жирный обед с дымящимсяпод салфеткой пирогом и целый строй домашнихналивок, которые приберегаются для такихс л у ч а е в н а д л и н н ы х п о л к а х в х о л о д н о йкладовой. Запивши ими обильный деревенский30