К биографии Августа-Людвига Шлёцера

— 28 — видимостямъ, со временемъ сдѣлаются украшевіемъ великаю народа. Судите-же теперь, строгіе судьи, по этому моему почти-тельнѣйшему представлению, не служатъ-ли въ мою пользу, кромѣ уже выше указанныхъ статей Устава, еще и слѣдующія: Ст. V — особливое радѣніе Ст. X — особливыя заслуги Ст. XVII—дѣйствія и службы, отъ обыкновенныхъ отличны и многія другія,—и не отвращаютъ-ли онѣ отъ меня всякое подо-зрѣніе въ тщеславной надменности? Я разсказалъ только о томъ, что было на самомъ дѣлѣ, чтобы привести на память заслуги мои передъ прошедшими поколѣніями, заслуги, подробности ко-торыхъ, естественно, легко могутъ быть забыты поколѣніемъ нынѣшнимъ. Поэтому рѣшите, милостивые государи, достоинъ-ли я того, чтобы, по Вашему милостивому ко мнѣ приговору, Bce-милостивѣйшій Государь, уже осчастливившій меня знакомъ сво­его высокаго благоволенія и почета, который, однако-же, не бу-детъ извѣстенъ всѣмъ, и, можетъ быть, неблагодарно забудется слѣдующимъ же вѣкомъ, — милостиво присоединилъ къ своему благоволенію еще публичное, постоянное доказательство милостиваго Императорскаго благоволенія предъ свѣтомъ (ст. IV), въ наивящшее поощреніе (Введеніе въ Уставъ) пожалованіемъ мнѣ вашего ордена. Таковое рѣшеніе сіятельнѣйшей Орденской Думы современ­ники и потомство назвали-бы народнымъ рѣшенгемъ; и если-бы Александръ I соблаговолилъ утвердить его, то они взирали-бы на сіе отличіе и увѣнчаніе ученыхъ заслугъ, какъ на нѣчто чрезвычайное; но никто-бы тому не сталъ удивляться: давно уже всѣ привыкли слышать о чрезвычайные происшествіяхъ, слу-