Бася, подруга короля

Потому что она никогда ребенка в таком отчаянии не видела. Но Бася только крикнула: – В школу вашу больше не пойду, так и знай. И не говори мне ничего. Сама учительница! Мать наморщила лоб, растерялась со своей желез-ной волей. Да, она работала учительницей именно в той школе, где училась Бася, старалась быть строгой, не слушать дочкины капризы. Все же неудобно засту-паться за свою дочь. Но это с одной стороны. А с дру-гой – она знала свою дочь, и что-что, а придуряться та не умела. Вот это «сама учительница» ее просто срази-ло. Мать пошла переодевать халат на кофейное мари-кеновое платье... Пока шли разборы, горел сыр-бор в учительской, Бася прекратила рев и пошла разбивать очки. Они бы-ли дорогие, большие колеса в перламутровой немец-кой оправе, одно стекло заклеено бумажкой. Кирпичом его, кирпичом. Никаких шансов, в кашу смолотила. Зря ведь терпела, мучилась, носила очки, все равно она ко-сая, это хуже смерти. Пусть в карауле стоят только те, у кого глаза одинаковые, пусть Щербатых с Анисимовой стоят, а она, Бася, в школу больше не пойдет, а лучше будет по помойкам гулять с местным дурачком Леней. И очень прекрасно, можете из школы вообще исклю-чать, еще лучше – уроки делать не надо. Так думала Бася, нанизывала невесть чего, слоняясь по комнатам туда и сюда, но потом от тоски решила сходить за молоком. Она была приучена выполнять то, что на нее возложили. Поискала банку, крышку и сетку, захлопнула дверь. Пошла потихоньку по глухой в ло-пухах улочке. Глазам без очков было ново и холодно. Голова как-то кружилась и все было в тумане. В самом конце улочки стоял за высоким забором старинный каменный подвал с окованной железом двустворчатой дверью. Зимой с подвала катались на 41