Завещание Инки

человек прекрасно знает, что часть ее энергии переда-ется всаднику, и умеет пользоваться этим. Но когда усталость наваливается одновременно и на всадника, и на его лошадь, тут уж романтическое воодушевление постепенно гаснет и куда-то исчезает… – Стойте! – с трудом, потому что не хватало дыха-ния, воскликнул, наконец, доктор. – Моя лошадь не может дальше скакать. Я чувствую, что причиняю ей боль своими шпорами. Ей нужен покой, по-латыни «транквиллитас». – Согласен, – отозвался Фриц. – Мне тоже начинает казаться, что отдых минут на пятнадцать нам совсем не помешал бы. И еще я хочу сказать, что, если мы и дальше будем скакать в таком же темпе, то к вечеру бу-дем уже в Китае, а зачем, спрашивается, нам забираться сейчас так далеко? У нас и тут достаточно всяких дел. Однако хирург и слышать ничего не хотел ни про какие остановки и обосновал это так: – Если сегодня к вечеру мы не будем в форте Тио, то до лагуны Поронгос за завтрашний день добраться никак не успеем. Я еду дальше. – Бог в помощь! – невозмутимо парировал это заяв-ление Фриц и, не обращая больше на хирурга ни ма-лейшего внимания, спрыгнул с лошади и с выражением величайшего блаженства на лице растянулся на траве. Но доктор Моргенштерн был настроен более серь-езно, чем его слуга. – Если вы, дон Пармесан, хотите загнать свою ло-шадь, – гневно воскликнул он, – то поезжайте дальше, но, учтите, другую вам негде будет взять! Вы безобраз-но обращаетесь с лошадью. Древние римляне назвали бы ваше отношение к этим замечательным животным «атравитас» или «круделитас», а также «дуритас» или «имманитас» и даже, я думаю, «севита», и все эти слова означают разные оттенки жестокосердия и грубости, чтобы вы знали. 146