Тени вечерние

30А. Любинский Тени вечерние— Пессимист, меланхолик, ипохондрик, невротик, фрейдист… — обратился Илья к потолку. — Все это слишком мрачно. А я, да будет вам известно, кое – что знаю. Знаю — и не скажу!Рот его растянулся в долгой довольной улыбке.— Не говори, — сказала Фаина. — Очень надо…В комнату вошла маленькая женщина, неся поднос, уставленный тарелками с едой. Меня усадили, долго кормили бульоном с клец­ками, курицей, очень вкусным пудингом (из манны небесной — объяснила Фаина). Уже в коридоре, у двери, мать ухитрилась сунуть мне в карман горсть конфет. А Фаина, словно крепкое рукопожатие имело никому не известный, кроме нас двоих смысл, слегка покра­снела и взглянула мне прямо в глаза.VIIIВ один из мартовских дней — теплых, влажных от тающего черного снега, я сидел в огромном пустом аквариуме пивного бара в Соколь­никах вместе с Андреем и Любой. Лениво бренчала посуда на мойке, перекликались голоса официанток. Вплотную к стеклянным стенам подходили черные продрогшие деревья, а дальше, сквозь рваные кло­чья тумана виднелась рифленая крыша и голый флагшток.— И тут мы увидели другого. Он стоял под деревом, и в руке его что – то блестело!Любино лицо выразило приличествующий положению ужас.— Я говорю: пойдем, зачем связываться? А он, конечно…— Глупости. Ничего там не блестело.— Блестело, блестело!Потерлась щекой о его плечо. Он глотнул пиво, поморщился.— Старое.— Не пей больше.Резким движением схватила кружку, скользкая ручка выверну­лась, кружка со звонким стуком упала на пол.— Кто тебя просил!?— Ой, миленький, я нечаянно, правда!Я позвал уборщицу. Лениво ругаясь, она подобрала черепки и вытерла пол.— Черт! И всегда ты лезешь!— Ну и ладно, ну и ладно…Демонстративно отодвинула стул.