Охотники на волков

заслоняя и без того сумрачное бледно-серое небо, в котором уже угасал короткий ноябрьский день. Прежде чем углубиться в лесную чащу, Ваби ин-стинктивно остановился, чтобы прислушаться. Но он не услышал ничего, кроме ударов собственного сердца, которое, как молот, колотилось в его груди. Не страх удерживал его, ибо он не видел перед собой никакой опасности, но самая неопределенность этой опасности, неведомой, но возможной. Бессознательно он сделал то, что на его месте сде-лало бы любое животное: бросился на землю и тесно прижался к ней, стараясь, стать невидимым. Дуло его ружья было направлено в сторону таинственного тем-ного ущелья. Быть может, к нему подкрадывалась опас-ность точно так же медленно, волчьим шагом? И он еще глубже вдавился в снег. Минуты шли за минутами. Он по-прежнему ничего не слышал. Потом вдруг раздался тревожный щебет птицы. Он прозвучал как предостерегающий сигнал. Возможно, конечно, что птицу вспугнула какая-нибудь рыскающая за добычей лисица и заставила ее вылететь из убежища, либо ее напугал олень или лось. Но ведь нежные и тревожные звуки песни могли возвещать и другое, – а Ваби не сомневался, что так и было, – они могли возвещать и присутствие человека. Между тем Ваби овладел собой, поднялся на ноги и вступил под кедры, по-прежнему держась течения за-мерзшего потока. Продвигаясь с тысячью предосто-рожностей, он беспрепятственно пробрался в их тени и, притаившись за стволом дерева, стал всматриваться в открытое пространство, которое расстилалось перед ним. Снег падал теперь не так густо, и его глаз различал предметы, находившиеся на довольно далеком рассто-янии. Волнение его дошло до предела. Чмоканье рыжей белки, раздавшееся неожиданно над самым его ухом, 52