Сестры

30 молодую девушку и согнал горькое выражение с ее прекрасного лица. Глубоко вздохнув, Клеа прошептала: – Пока она со мной и я слышу ее голос, я еще не совсем несчастна. Передав по дороге скромный дар отшельника Фи-биса одному из прислужников храма, Ирена вошла в дом и, скрыв за спиной доску с подарком римлянина, закричала сестре с порога: – Отгадай, что я тебе принесла? – Хлеб и финики от Серапиона, – отвечала Клеа. – О нет! – закричала Ирена, подавая сестре тарел-ку. – Лучшие лакомства царей и богов. Потрогай толь-ко этот персик, он точно щечки маленького Фило! Если я всегда буду приносить тебе такие блюда, то ты должна желать, чтобы каждое утро я съедала твой зав-трак. А знаешь ты, кто это все подарил нам? Нет, этого тебе ни за что не отгадать! Это мне дал знатный рим-лянин, тот самый, от которого вчера ты получила фи-алки. Клеа вспыхнула и строго и коротко спросила: – Ты почему это знаешь? – Он мне сам сказал, – проговорила Ирена изме-нившимся голосом. Глаза сестры прямо смотрели на нее с непривычным ей строгим выражением. – Где же фиалки? – продолжала Клеа. – Он взял их, а его друг дал мне эти гранатовые цве-ты, – лепетала Ирена. – Римлянин сам мне хотел их дать, но грек, красивый веселый юноша, не позволил этого и положил мне цветы на доску. Возьми их, но только не смотри так на меня, я не могу этого перено-сить. – Мне их не надо, – с горечью проговорила Клеа; потом, опустив глаза, тихо спросила: – Фиалки римлянин оставил у себя?