Теоретические основы квалификации насильственных преступлений

Косвенный умысел возможен в преступлении‚ преду-смотренном ч. 2 ст. 318 УК РФ, также содержащей ука-зание на мотив и цель. Н. на автомобиле «Жигули» пытался скрыться от преследовавших его на мотоцикле сотрудников милиции Ш. и К. Догнав автомашину, милиционеры остановили мотоцикл перед ней на рас-стоянии 1‚5–2 м. Тогда Н. «с целью оказания сопротив-ления работникам милиции умышленно направил свою автомашину на мотоцикл‚ от чего тот упал на левый бок‚ Ш. и К. упали на землю‚ получив при падении менее тяжкие и легкие телесные повреждения». В приговоре отмечалось: «Перед нанесением удара по мотоциклу указанные транспортные средства были неподвижны‚ расстояние между ними не превышало двух метров, по-этому разогнать автомашину Н. не мог»32. При таких обстоятельствах у Н. отсутствовало не только желание лишить жизни сотрудников милиции, что было отме-чено судом, но и, на мой взгляд, желание причинить им значительный вред здоровью. Суд обосновано ква-лифицировал действия Н. по ч. 2 ст. 1911 УК РСФСР (ч. 2 ст. 318 УК РФ). Распространенный в уголовно-правовой литературе взгляд, что указание в законе на цель преступления ис-черпывает вину прямым умыслом, чреват ослаблением уголовно-правовой борьбы с наиболее опасными насиль-ственными преступлениями (ст. 277‚ 295‚ 317 УК РФ). Если последовательно придерживаться критикуемой позиции‚ то, к примеру, убийство сотрудника милиции с косвенным умыслом в результате его избиения в це-лью воспрепятствовать пресечению им преступления нельзя квалифицировать не только по ст. 317 УК РФ, но и по п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ33. Любопытно отметить‚ 32 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1992. № 10. С. 9. 33 Верно, различает С. М. Корабельников мотив и цель в пре-ступлении, предусмотренном ст. 317 УК РФ. «Целью совершения 38