Время в кино

84схему, самую линейную из всех ему доступных, и тогда он найдёт этот фильм трудным, если не вовсе недоступным пониманию; или же, напротив, позволит увлечь себя необычным образам, возник-шим перед ним то ли силою голосов актёров, то ли благодаря раз-личным шумам, музыке, то ли под воздействием ритма монтажа или страстности героев... такому зрителю кинокартина покажет-ся самою лёгкою из всех увиденных, адресованной лишь его чув-ствам – способности видеть, слушать, ощущать и волноваться»1. Фабула фильма предельно проста. Зритель следит за тем, удастся ли главному герою убедить героиню сделать выбор: по-слушаться зова сердца и уйти от нелюбимого мужа к нему. Можно предположить, что временную форму усложняет визуализация различных исходов сюжетных ситуаций (верси-фикация), например, двойной финал: в одном случае муж уби-вает героиню, решившую последовать за возлюбленным, в дру-гом – она спокойно ожидает возлюбленного в пустынном холле мрачного отеля, чтобы навсегда связать с ним свою судьбу. Однако известны фильмы, в которых приём версифика-ции используется достаточно широко и последовательно, кино-картины вполне понятные зрителю. Классическим примером фильма, предлагающего визуа-лизацию различных версий одного события, является картина Акиры Куросавы «Расёмон», созданная по рассказам Рюноскэ Акутагавы «В чаще» и «Ворота Расёмон». Зритель так и не узнает, что случилось в чаще на самом деле. Ему представлены визуали-зированные версии рассказов различных персонажей фильма, сильно разнящиеся и по составу событий, и по их оценке.Другой известный пример последовательного использо-вания приёма версификации даёт картина Тома Тыквера «Беги, Лола, беги». Главные герои фильма – пара влюблённых: Мэн-ни и Лола. Мэнни работает мелким курьером у мафиози. Когда до встречи с боссом остаётся всего двадцать минут, незадач-1 Роб-Грийе А. Романески / Пер. с франц. М.: Ладомир, 2005. C. 443.