Жители ноосферы

30Стоит ли пересказывать наш с нею разговор? Орга-ническая вежливость моей речи, чужеродный для улицы Первомайской в поселке Северном вид и задетое больное место — непутевая младшая дочь, «засветившаяся перед журналистами». Можно было бы вести себя и попроще, но тогда кто знает, как бы дело повернулось. А так — Алевтина провела меня в сени, больше для того, чтобы соседи не со-вали нос в наши дела. Она физически страдала от моей по-сторонней причастности к изнанке их семейной жизни. Она в транс впала от известия о Дашкиной дочке — прикиньте, узнала, что стала бабушкой, от меня! И с ходу отказалась «кормить, поить, воспитывать — коли нагуляла, пусть сама разбирается! И ее-то больше на порог не пущу!». Сама того не осознавая, она вытряхнула передо мной все прочие личные дела — и как муж, строитель, от нее в Мо-скву перебрался по лимиту, хоть официально не развелись, а уж восемь лет носа не кажет, и как старшая шалавится леший знает с кем, и как ее мать, бабка, то есть, девчонок, помирала на вот этих узловатых руках, а никому из семьи и дела не было, и каково ей работается смолоду намотчицей катушек. Я ее перебила тем, что шлепнула на угол пожив-шей деревянной скамьи лист бумаги, авторучку:— Пишите, я продиктую! Хоть одной проблемой у вас станет меньше!Надо же — она провела меня в комнату, убранную в со-ответствии со слободскими понятиями о красоте, сесть не предложила, но сама нацепила очки и написала отказ от внучки с тяжеловатой покорностью выходца из народа, глу-бинно верящего, что кому-то виднее, что делать. И расписа-лась, и число поставила.