Один в океане

126бар для хранения зерна, лошади и коровы. Но потом приш-ли красноармейцы и все отобрали, оставив им одну комнату в их же доме и небольшой надел во дворе, где летом они вы-ращивали овощи, табак и цветы. Иногда среди ночи я просыпался, и мне казалось, что я вижу два призрака — это дедушка с бабушкой пили чай из самовара, молча, при свете свечи. После чая они снова ло-жились спать и вставали с восходом солнца. Чем старше я становился, тем отчетливее замечал в науч-ных фактах и доказательствах, разоблачавших религиозные предрассудки, едва видимый пробел, след, ведущий в неиз-вестное. Его нельзя было стереть никакими аргументами, и на нем, как яркие цветы, вырастали все новые и новые вопросы. В армии, куда меня призвали после окончания технику-ма, в нашей части служили несколько баптистов. Они от-казались принимать присягу и брать в руки оружие. Об их твердость сломали зубы лучшие армейские психологи. Лек-ции на антирелигиозные темы, которые проводились регу-лярно, и странное упорство баптистов вызвали во мне такой интерес к религии, какой раньше вызывали только путеше-ствия и приключения. Я перечитал все антирелигиозные брошюры из библиотеки нашей части — ничего другого о религии найти не удалось. В институте мое религиозное образование продолжа-лось: профессора, бывшие священники и лекторы общества «Знание», прочли нам, студентам, несчетное количество лекций на тему «Есть ли Бог?», и все они заканчивали свои лекции единогласным: «Бога нет». В НИИ, где я работал после института, часто устраивали антирелигиозные диспуты с принудительным посещением.