Чернобыльская молитва

84«Призвали на службу…А служба такая: не пропускать в выселенные дерев-ни местных жителей. Стояли заслонами вблизи дорог, строили землянки, наблюдательные вышки. Звали нас почему-то “партизанами”. Мирная жизнь. А мы стоим… Одеты по-военному. Крестьяне не понимали, почему, на-пример, нельзя забрать со своего двора ведро, кувшин, пилу или топор. Собрать урожай. Как им объяснить? В самом деле: по одну сторону дороги солдаты стоят, не пускают, а по другую коров пасут, гудят комбайны и молотят зерно. Соберутся бабы и плачут: “Хлопчики, пустите! То ж наша земля… наши хаты…”. Яйца, сало несут, самогонку. Пустите… Плакали по отравленной земле. Мебели… вещам…А у нас служба такая: не пускать. Бабка несет кор-зину яиц — конфисковать и закопать. Подоила корову, несет ведро молока. С ней солдат. Похоронить молоко… Выкопали они тайком свою бульбочку — забрать. И све-клу, и лук, и тыкву. Похоронить… По инструкции… А все уродило на славу, на зависть. И красота вокруг. Золотая осень. У всех были сумасшедшие лица. И у них, и у нас. А в газетах трубили про наш героизм… Какие мы ге-роические парни… Комсомольцы — добровольцы!А кто мы были на самом деле? Что мы делали? Я хотел бы об этом узнать. Прочитать. Хотя я сам там был…»«Я — военный человек, мне прикажут — я должен… Я дал присягу…Но это не все… Героический порыв, он тоже был. Его воспитывали… Он нам внушался еще со школы. От ро-дителей. И там политработники выступали. Радио, те-левидение. Разные люди реагировали по-разному: одни хотели, чтобы у них взяли интервью, напечатали в га-зете, другие смотрели на все, как на работу, третьи… Я их встречал, они жили с чувством, что совершают героический поступок. Участвуют в истории. Нам хоро-шо платили, но вопрос денег как бы не стоял. Зарплата