Кто стрелял в президента

– Все чересчур узко, препятствия кругом. На историю не знаешь, как въехать. В литературу вход нормальный, так внутри не развернешься. А советское гос-ударство и право? Ступенек столько, что загремишь, пока доберешься. До звонка и не успеешь. – Да, советское право дело такое, там без полбанки не разберешься, – рассеянно согласился Готовченко. – А загремишь, так от звонка до звонка. – А химия? – не дослушала Люба. – По этой статье «химия» не предусмотрена, никаких условно-досрочных, – гордясь знанием дела, разъяснил Готовченко. – Но на конкурс «Алло, мы ищем таланты-инвалиды!» я все равно обязательно приду. Я в нем принимаю участие. И вы приходите, будем ждать! – Подожди, девочка! – встрепенулся Готовченко. – В какую школу приходить? В историю – где не въехать? Номер, номер, назови! – Номер два. – Лариса, зафиксируй срочно: во второй школе ис-торию КПСС извращают, по литературе вместо принципа соцреализма подпольно читают клеветнические произведения, – прикрыв трубку, скомандовал Готов-ченко. – Ты, кстати, когда мне «Один день…» вернешь? На одну ночь ведь брала. У меня на этого отщепенца целая очередь. Каллипигов первый в списке. Вечером в сенях у Зефировых загремело. Затем в дверь для проформы стукнули официальным стуком, и в коридор мрачно, как работяга, пропивший зарплату, вошли директор школы номер два Гертруда Васильевна Гнедич, в долгом девичестве Комиссарова, и классный руководитель Мария Семеновна Блейман, по первому мужу Воробьева. Гертруда Васильевна была сурова, словно Брестская крепость, Мария Семеновна, наобо-рот, дышала взволнованно, и выглядела растерянно – упревши, как засватанная.