Ранние рассказы

манишку белую, да галстук... Какой бы галстук надеть, МатренаЕлистратовна, для ради такого торжественного случая? - А, да пестрый, по-моему. Вот что с ярмарки-то привезли - он ведьнарядный такой. - А политично ли это будет? - Во всякой моде и политике. - Белый бы надо. - Белый? А зачем белый? Как бы вот из Троеславля кто был, ну, оно такбелый бы. - А майор-то будет? - Эка - майор, ну что он за важная птица, прости господи, ведь негенерал же какой. Для майора и то фрак надеваете, для своих-то так исюртук бы ничего. - Ну, ин пестрый... Да еще позови Гришку сотского, чтобы свечи зажигал.Да что это долго Кисточкин нейдет? Уж не нарезался ли опять! Беда, колинарезался, кому на музыке-то играть будет? Елпидифор Перфильевич пошел одеваться, Матрена Елистратовнапошла детей одевать. Минут десять в зале Гришка расставлял свечки поранжиру, обернутые в бумажки, а уж как обернуты свечки-то были: бумажкии синие, и красные, и всякие, и надрезаны так же, как на конфетах, вот чтопо восьми гривен фунт которые продают. Это смастерила МатренаЕлистратовна, а у нее, нечего сказать, вкус полированный был, как самаона говорила. Было глубокое безмолвие в зале. Только раздавался скрип и стукмаятника на стенных часах, да еще по временам слышалась брань густымбасом Елпидифора Перфильевича, сыпавшаяся на его камердинера.Порой звуки, похожие на звук биения по ланитам, аккомпанировали этойбрани. Вывела Матрена Елистратовна детей Елпидифора Перфильевича.Мальчики (одного Митрошей, а другого Савинькой звали) были одеты всюртуки табачного цвета с медными пуговицами. На обоих былипревысокие галстуки, перешедшие к ним в наследство от их родителя. НаМитроше красный, а на Савиньке зеленый, с желтыми цветочками,36