Летописец заволжской Руси
Биография
Павел Иванович Мельников, чьё имя неотделимо от литературного псевдонима Печерский, появился на свет в 1818 году в Нижнем Новгороде, в семье, хоть и принадлежавшей к дворянскому сословию, но небогатой и незнатной; его отец, Иван Иванович, был комендантом тюремного острога, а мать происходила из купеческого рода. Детские годы будущего писателя прошли в атмосфере, насыщенной историей и народными преданиями, что, несомненно, пробудило в нём ранний интерес к старине и этнографии. Окончив в 1834 году нижегородскую гимназию с блистательными результатами, он отправился в Казань, где поступил на словесное отделение университета, погрузившись в изучение истории, литературы и языков, и именно в этот период начал собирать материалы о расколе, которые впоследствии станут главным делом его жизни.
После университета, недолго проработав учителем в пермской гимназии, молодой Мельников возвращается в Нижний Новгород, где его судьба делает неожиданный поворот: он поступает на государственную службу и благодаря своим выдающимся способностям, энергичности и глубоким познаниям в местных делах быстро делает карьеру, заняв к середине 1840-х годов чрезвычайно важную и деликатную должность чиновника особых поручений по вопросам раскола при нижегородском губернаторе. Именно эта работа, требовавшая бесчисленных разъездов по глухим заволжским лесам, скитам и старообрядческим селениям, и определила его дальнейший путь, превратив казённого служащего в страстного исследователя и, в конечном счёте, в защитника того мира, который ему изначально предписывалось контролировать и ограничивать.
Глубоко проникнув в жизнь старообрядцев, изучив их быт, верования, хозяйственный уклад и ту несгибаемую внутреннюю силу, что позволила им сохранить свою идентичность вопреки вековым гонениям, Мельников пережил глубокий внутренний перелом; его официальные отчёты, написанные с беспрецедентной для чиновника объективностью и симпатией, стали вызывать недовольство начальства, и к началу 1860-х годов он окончательно покидает службу, чтобы целиком посвятить себя литературному труду, в котором его ждала подлинная, всероссийская слава. Последние годы жизни, отмеченные напряжённой работой над главными романами, он провёл частично в Москве, частично в своём имении под Звенигородом, где и скончался в 1883 году, оставив после себя уникальное литературное наследие, равного которому по масштабу охвата жизни старообрядчества не было создано ни до, ни после него.
Наследие
Когда же речь заходит о его литературном и историко-этнографическом наследии, то перед нами предстаёт не просто собрание сочинений, а целый мир, созданный с эпическим размахом и этнографической скрупулёзностью, где каждая деталь, от описания сложного обряда до 
замысловатого узора на старинном сарафане, выписана с поразительной точностью и глубокой внутренней симпатией, что превращает его знаменитую дилогию «В лесах» и «На горах» в грандиозную энциклопедию жизни русского Заволжья, в монументальную летопись быта, верований, экономических отношений и душевного склада старообрядческого сообщества, которое предстаёт в его текстах не как замкнутая и мрачная секта, а как живой, мощный и полнокровный организм, со своими трагедиями и радостями, своими титаническими характерами, жаждой наживы и духовными порывами, своими строгими устоями и бурлящими подспудно страстями.
Подлинное величие этих романов зиждется не только на фундаменте беспрецедентного знания материала, но и на том уникальном, богатейшем языке, которым они написаны, — языке, вобравшем в себя всю образность и меткость народной речи, напевность древних духовных стихов, сочность торгового жаргона и своеобразную грамматику скитских преданий, что позволяет автору не рассказывать о жизни, а погружать читателя в самую её гущу, заставляя его слышать скрип сосновых половиц в лесной келье, ощущать напряжённую атмосферу многолюдной ярмарки и чувствовать то пламенное горение веры, которым жили его герои.
Таким образом, наследие Павла Ивановича Мельникова-Печерского навсегда осталось в истории русской культуры не просто как выдающийся литературный памятник, но и как бесценный акт сохранения, своего рода нетленная ладанка, в которой удалось уберечь от забвения дух, плоть и голос целой цивилизации внутри цивилизации, мира старообрядческого Заволжья, исчезнувшего под напором нового времени, но продолжающего жить на страницах его книг — могучее, сложное и прекрасное в своей подлинности.
Книги автора
Раскольники в России : Извлечения из распоряжений по делам о раскольниках при императорах Николае и Александре II, пополненные запискою [П. И.] Мельникова-[Печерского]. — Лейпциг : Э. Л. Каспрович, 1887. — 96 с. — (Собрание материалов для истории возрождения России; 8).
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1897. — Т. 1: Павел Иванович Мельников, его жизнь и литературная деятельность / [Соч.] П. Усова.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1897. — Т. 2: Красильниковы; Дедушка Поликарп; Поярков; Старые годы; Медвежий угол; Непременный; Именинный пирог; Бабушкины россказни; На станции; Гриша; В Чудове. — 377 с.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1897. — Т. 3: В лесах. Часть первая.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1897. — Т. 4: В лесах. Часть вторая.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1897. — Т. 5: В лесах. Часть третья.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1897. — Т. 6: В лесах. Часть четвёртая.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1897. — Т. 7: На горах. Часть первая.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1898. — Т. 8: На горах. Часть вторая.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1898. — Т. 9: На горах. Часть третья.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1898. — Т. 10: На горах. Часть четвёртая.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1898. — Т. 11: Княжна Тараканова и принцесса Владимирская; Семейство Богачёвых; Старина; Балахонцовы.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1898. — Т. 12: Очерки Мордвы; Дорожные записки на пути из Тамбовской губернии в Сибирь; Статьи исторического содержания.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1898. — Т. 13: Очерки поповщины. Часть I.
Полное собрание сочинений П.И. Мельникова (Андрея Печерского). — 1-е посмерт. полн. изд., доп., свер. и вновь просмотр. по рукописям. — СПб.—М. : Т-во М.О. Вольф, 1898. — Т. 14: Очерки поповщины. Часть II.
замысловатого узора на старинном сарафане, выписана с поразительной точностью и глубокой внутренней симпатией, что превращает его знаменитую дилогию «В лесах» и «На горах» в грандиозную энциклопедию жизни русского Заволжья, в монументальную летопись быта, верований, экономических отношений и душевного склада старообрядческого сообщества, которое предстаёт в его текстах не как замкнутая и мрачная секта, а как живой, мощный и полнокровный организм, со своими трагедиями и радостями, своими титаническими характерами, жаждой наживы и духовными порывами, своими строгими устоями и бурлящими подспудно страстями.
