Путешествия на берег Маклая

Папуасы разных береговых и горных деревень почти еже-дневно толпами посещали мою хижину, так как молва о моем пребывании распространялась все далее и далее. Это было раз-нообразием моей монотонной жизни с двумя больными, но подчас, чувствуя и себя крайне нездоровым, посещения папуа-сов, с их подозрительностью и любопытным нахальством, бы-ли мне даже неприятны. Риф, который окружал мысок, где стояла моя хижина, мог бы быть источником интересных зоо-логических наблюдений и исследований, но для этого я должен был бродить по пояс или по колено в воде, следствием чего было возобновление пароксизмов, почему я должен был отка-заться и от этого. Наконец, полинезиец, который не хотел принимать никаких лекарств, хотя страдал сильно хроническою болезнию, очень изнуренный лихорадкою, умер 14 декабря, прослужив мне как повар только полторы недели. Между тем папуасы, видя, что нас только двое, что, кроме того, Ульсон часто болеет (сам же я, когда болел, тщательно скрывал то от туземцев), незнакомые с огнестрельным оружием, которое я им до того времени не показывал, не желая увеличить их подозрительность и боясь еще более отстранить их от себя, предполагая большие сокровища в моей хижине, делались все нахальнее, требовательнее и стали угрожать меня и Ульсона убить. Я принимал их угрозы шутками или не обращал на них внимания, по-прежнему ходил по лесу, посещал их деревни. При моем появлении подымалась в деревнях страшная сумато-ха: женщины и дети с визгом бросались в хижины и в лес, со-баки выли, мужчины с оружием, с криком и особенным воинственным рычанием сбегались и окружали меня; не раз потешались они, пуская стрелы так, что последние очень близ-ко пролетали около моего лица и груди, приставляя свои тяже-лые копья вокруг головы и шеи и даже подчас без церемоний совали острие копий мне в рот или разжимали зубы. Я отправ-лялся всюду ...