За святую обитель

схватке одного казака из рати Епифанца-атамана... Сильно порублен былтот казак и на наших руках Богу душу отдал. Умираючи, сказал он нам:"Молитесь, братцы, за мою душу грешную, да простит мне Бог, что воеваля святую обитель. Стойте, братцы, крепко за святого Сергия и пуще всегоизменников опасайтесь... Есть теперь в стане у Лисовского одинпереметчик монастырский; говорит он ляхам, в чем недостача в обители,учит их, в какие места ядра целить, чтоб огнем занялись кельи. Многозолота дарят тому Оське Селевину начальники ляшские..." Как услыхал я,брат Данила, так меня словно ножом по сердцу резануло. Пойдет теперьпо обители молва: род-де Селевиных ненадежный, изменничий! В тяжкой горести задумались оба брата. Грунюшка в углу тихонькоплакала... - Надо нам, Данила, как-никак братнюю вину перед обителью искупить, -строго, раздельно молвил Ананий. - Что ж, приказывай... Ты - старшой, замест отца... - Помнишь наше целование крестное?.. Поклянемся же, брат Данило, какслучай выйдет, вперед всех умереть за святого Сергия, кровью омытьбесчестие наше... Вынул Ананий из-за ворота серебряный складень, и, перекрестившись,приложились к нему оба брата. - Коли я Оську в бою повстречаю, - дрожащим голосом сказал Данила, -не дам пощады переметчику! - Вестимо! - хмуро отозвался, вставая, Ананий. - А теперь время мне в архимандричьи покои идти. Будут там моего панапленного пытать да спрашивать... И какие ж эти ляхи слабосильные:кажись, я его чуть-чуть лишь помял, а четыре дня отлеживался пан, насилувстал... Вышел Ананий Селевин из келий и направился к отцу архимандриту.Там уже все в сборе были. Пан Брушевский, в цепях, в кунтуше измятом иизорванном, стоял перед соборными старцами. Воеводы тоже тут были... Завидел князь Григорий Борисович Анания, к себе поманил и шепоткомспросил его: - Верно ль про твоего брата молва идет?52