В дальних водах и странах

пусто: там всегда толпятся кучки любителей, терпеливо ожидающих своейочереди, если все луки заняты. Мишенью же обыкновенно служит дискмедного гонга или большой плоский барабан с туго натянутою иразмалеванною шкурой; при верно попавшем ударе стрелы и тот, и другойвозвещают торжество победителя громким густым и продолжительнымзвуком, причем все зрители непременно выражают свое одобрениеразными знаками и несколько рычащим горловым звуком "э-э-э!". В тирах,как и в чайных домах, распоряжаются и заправляют всем делом молодыекрасивые девушки, очень приветливые, очень кокетливые, но вполнескромные. Из сада открывается великолепный вид на весь город,раскинувшийся внизу под ногами, и на всю Нагасакскую бухту, далеко заПапенберг, за острова Койяки и Оки, до лиловых профилей Такосимы, гдев серебристо-голубом эфире едва уловимая черта морского горизонтасливается с небом. Спускаясь из сада к нижнему тори, где нас ожидали наши дженерикши,мы переехали в противоположную храму Сува северовосточную частьгорода. Там, на взгорьях Гикосана, находится главный городской храмДайондзи буддийского вероисповедания. Миновав необходимое тори, мы очутились перед входом в главныекрытые ворота, ведущие в ограду храмового двора. Здесь находятсяотдельные часовенки, где за решетчатыми окнами вы видите изваянные ирезные из дерева изображения Будды, сидящего в цветочной чашечкелотоса, и раскрашенные истуканы каких-то святых и героев. Тут же, рядомс одной из таких часовенок, бритоголовый старый бонза под циновочноюяткой продает с прилавка амулетки и талисманы, вешаемые на шею,разные четки, символы оплодотворения, скрытые в изящной форме нежноразрисованного раздвижного яблока или абрикоса из китайского крепа,жертвенные свечи и курительные палочки, тонкие облатки из рисовоготеста, разные священные изображения на тонких бумажных листах,душеспасительные книжки и молитвы. Священные врата главного входа как в синтойском храме изобильноукрашенны позолотой, красками и очень изящною резьбой по дереву:...