Что глаза мои видели

Каким чудом я сам, всегда уклонявшийся от политических выступлений,попал в Председатели Совета и до конца уцелел в качестве такового приновых выборах, для меня остается, отчасти, загадкой. Могу лишь проследить, с этой точки зрения, перипетии моей адвокатскойкарьеры, чтобы дать самому себе отчет насколько правильно былопонимание мною общественного значения роли адвоката, призваниекоторого, быть может преувеличенно, я всегда ставил очень высоко, вышеполитики. Сперва инстинктивно, а потом уже вполне сознательно, я считалнеприемлемым для адвоката замкнутость партийности и принесения вжертву какой-либо политической программе интересов общечеловеческойморали и справедливости. Поэтому, я туго, или вернее, совсем неподавался в какой либо политический кружок, или партию, ставившие себецелью лишь достижение партийного задания. Будучи еще совсем молодым, в качестве помощника присяжногоповеренного я подвергся в этом отношении большому искушению, ноотделался от него благополучно, не столько в силу "уморассуждений"сколько инстинктивно, по одному нравственному чутью. В конце 1879 г. вОсобом Присутствии Правительствующего Сената слушался первыйбольшой политический процесс о 193-х привлеченных. Со всех концовРоссии были собраны "революционеры-пропагандисты", по мнениюобвинителей, весьма опасные государственные преступники. Созданиеэтого процесса-монстра было фатальным для самодержавия и чреватыммногими гибельными для России последствиями. Предварительное следствие по этому делу вовлекло в свои сети добруюполовину тогдашней русской интеллигентной молодежи, обнаружившейстремление сблизиться с народом и подойти к нему вплотную. Тысячи лицбыли заподозрены, арестованы и протомились годы и годы в тюрьмах иострогах. В конце концов, предать суду представилась возможность лишьнезначительный процент арестованных сравнительно с числомзадержанных жандармским дознанием и предварительным следствием. Вчисле преданных суду разве десяток, другой были воистину повинны впокушении на...