Угол

улиц, не главных, разумеется, но и не из последних, там наняла она двегорницы с кухнею и чуланом, да еще сарайчик для дров; о, из моего углавыгодно перемещаются!.. Маша встала. - Пора нам идти, Фетинья Федотовна! Старуха спешила извиниться в своей болтливости: - Простите, матушка! Заговорилась!., виновата: ведь уж осьмой десятокдоживаю; память плоха; иное раз двадцать перескажу... так что ж - угоднодевице уголок мой нанять? Цена недорогая, четыре рубля в месяц; дроваобщие. Как порешитесь? Кажись, сходно. Маша с трудом удерживалась от смеха; Фетинья ничего не слушала; онасидела на лавке, приставленной к стене, и была так довольна, так покойна,как никогда не бывала в своей великолепной спальне, ни в прекраснойгостиной, ни в роскошном будуаре. Старуха, для которой убранство Фетиньи казалось очень обыкновенным,потому что изящество его и дороговизна не могли быть ей понятны,спросила ее: - Ну что ж, девица красная, надумалась ли? Приглянулся ль тебеуголок? Переезжай, красавица, жалеть не будешь: цена не велика, яхозяйка добрая и баба веселая, со мной не соскучишься; а уж как счастливугол мой! Сколько человек вышло из него на такое большое счастье, что иво сне-то им не снилось такого! И ты, моя лебедушка, поживешь, поживешьу меня да и выпорхнешь себе за графа! Слово "граф" было магическим для слуха Фетиньи; его уже она не моглане услышать; вздрогнув, устремила она удивленный взор свой напророчествующую Сивиллу... Вдруг Маша вскрикнула: - Уйдемте скорее! ради бога, уйдемте! Посмотрите, люди ваши бегают тотуда, то сюда по аллее, ведь это они нас ищут!.. Ах, господи, твоя воля!Взгляните, взгляните, Фетинья Федотовна! Вот стыда-то, стыда необобраться! Что теперь скажем!.. Маша то указывала в окно, то тянула за руку Фетинью к дверям, говоря:"Убежим, спрячемся!" - то металась по горнице, сама не зная, что делать,30