Пленники замкнутой бесконечности

Владимир ЦАРИЦЫН 30 другие крестьяне живут, не дадут наслаждаться теплотой, уютом и размеренностью семейной жизни... – Я завтра прямо на поле приду, – сказал Айгур. – К завтраку не ждите. – А может, тебе здесь постелить? – спросил Альбор. – Места хватит. – Нет, – отказался Айгур. – Пойду. Спасибо. Я один побыть хочу. Подумать. Много всего я сегодня узнал. – Я провожу тебя. – Лиэна накинула на плечи тѐплый платок из козьей шерсти… День клонился к первому закату. Айгур стоял на краю убранного поля и задумчиво глядел в розовеющую даль, куда-то за тѐмную полоску скал. Он не слышал, как сзади подошѐл Альбор, и вздрогнул, когда прозвучал вопрос старика: – О чѐм задумался, сынок? Айгур повернулся: Альбор глядел на него странно, испытующе. Лиэна ушла с поля раньше, чтобы приготовить ужин. Сегодня они сжали всю пшеницу, на поле стояли золотистые снопики, ожидающие обмолота. Урожай был добрый, хватит и на Божью долю и на зиму и на следующую посевную. Ещѐ, и останется. – Не знаю… – Как так? Ты думаешь о чѐм-то, и не знаешь – о чѐм? – Я не знаю, как сказать, как объяснить. – А ты попробуй. Я помогу. Айгур наклонился, поднял с земли поломанный колосок. – Вот, – сказал он. – Вот пшеница. Весной из зѐрнышка, посаженного в землю, вырастает маленький зелѐный стебелѐк. Он растет, вбирает в себя жизненные соки земли, а осенью, превратившись в колос с зерном, умирает, чтобы дать пищу людям. Человек, как этот колосок. Он рождается, растѐт, взрослеет и тоже умирает. Зачем? – Зачем умирает? – Нет, – Айгур усмехнулся и с какой-то затаѐнной, но вдруг вырвавшейся из глубины души болью, спросил: – Зачем живѐт? Альбор задумался над вопросом юноши. – Трудный вопрос ты задал, сынок, – промолвил он после некоторого молчания. – Зачем живѐт человек? Живѐт, чтобы