Первый русский самодержец

чем-либо уронит честь Новгорода, но теперь нам грозит явная гибель...Коли хочешь, натыкайся на меч сама и с своими клевретами. - Но и самосуда мы не потерпим! Сколько веков славился Новгородмогуществом своим, и каким же ярким пятном позора заклеймить его исебя, когда без битвы уступим чужестранным пришельцам те места, гдепочивают тела новгородских заступников и где положены головы праотцевнаших! - важно сказал тысяцкий Есипов. - Боже оборони и слышать об этом! - воскликнул Шуйский. - Первая рука,которая протянется за нашей хранительной грамотой, оставит на нейпальцы. Но зачем же самим заводить ссору? - Да исчезнет враг! - раздались возгласы посадников и народа. - Родька, - сказал тысяцкий, обращаясь к подьячему, - прочти-ка ещепорасстановистее запись великого князя. И Родька громким голосом прочел еще раз. Все снова ужаснулись, и даже самые мирные граждане, расположенныек великому князю, повесили головы. - Ишь, требует веча! Самого двора Ярославлева. Мы и так терпели егосамовластие, а то отдать ему эти святилища прав наших. Это значитторжественно отречься от них! Новгород судится своим судом. НашЯрославль Великий заповедывал хранить его!.. Месть Божия над нами,если мы этого не исполним! Московские триуны будут кичиться на нашихместах и порешат дела и властвовать над нами! Мы провидели это; всеслуги - рабы московского князя - недруги нам. Кто за него, мы на того! - Проклятие, проклятие двоедушным косноязычникам Назарию иЗахарию. И когда мы обсылались через них с московским князем? Этоголая ложь! Анафемы! Сам владыко произнес это. - Да что владыко? Он за князя подает голос, стало быть, супротив нас! Таковы были разнообразные возгласы народа, подстрекаемого Марфойи ее сообщниками. Лишь немногие члены веча задумчиво молчали. Начавшийся нестройный шум голосов вызвал владыку Феофила,который, пробравшись сквозь почтительно расступившуюся перед нимтолпу, воскликнул:30