Сочинения

69 Конечно, я не стал читать ему лекции о значении искусства, а только сказал, что за эти картины платят хорошие деньги, рублей по тысяче, по две и больше. Яличник был совершен-но удовлетворен и больше не заговаривал. Этюд вышел пре-красный (очень красивы эти горячие тоны освещенного заходящим солнцем кумача), и я возвратился домой совершен-но счастливым. II. Рябинин Передо мною стоит в натянутом положении старик Тарас, натурщик, которому профессор Н. велел положить «рука на га-лава», потому что это «ошен классишеский поза»; вокруг меня – целая толпа товарищей, так же, как и я, сидящих перед моль-бертами с палитрами и кистями в руках. Впереди всех Дедов, хотя и пейзажист, но усердно пишет Тараса. В классе запах кра-сок, масла, терпентина и мертвая тишина. Каждые полчаса Та-расу дается отдых; он садится на край деревянного ящика, служащего ему пьедесталом, и из «натуры» превращается в обыкновенного голого старика, разминает свои оцепеневшие от долгой неподвижности руки и ноги, обходится без помощи но-сового платка и прочее. Ученики теснятся около мольбертов, рассматривая работы друг друга. У моего мольберта всегда тол-па; я – очень способный ученик академии и подаю огромные надежды сделаться одним из «наших корифеев», по счастливому выражению известного художественного критика г. В.С., кото-рый уже давно сказал, что «из Рябинина выйдет толк». Вот отче-го все смотрят на мою работу. Через пять минут все снова усаживаются на места, Тарас вле-зает на пьедестал, кладет руку на голову, и мы мажем, мажем… И так каждый день. Скучно, не правда ли? Да я и сам давно убедился в том, что все это очень скучно. Но как локомотиву с открытою паро-проводного трубою предстоит одно из двух: катиться по рель-сам до тех пор, пока не истощится пар, или, соскочив с них, превратиться из стройного железно-медного чудовища в груду обломков, так и мне… Я на рельсах; они плотно об...