Из воспоминаний рядового Иванова

~ 29 ~ Мы приемы отхватали, благодарность получали. Батальонный командир, Черноглазов господин, Он не спал, не дремал, батальон свой обучал, Он на лошади сидел, никого знать не хотел. И так далее, стихов пятьдесят. — Федоров! — спросил я однажды — зачем вы несете эту чепуху об Лизе? Я назвал еще несколько песен, неле-пых и циничных до такой степени, что самый цинизм их терял всякое значение и являлся в виде совершенно бес-смысленных звуков. — Повелось так, Владимир Михайлыч. Да что! Разве это пенье? Это так, вроде крику для моциону груди. Ну, и идти веселей. Устанут песенники, начнут играть музыканты. Под мерный, громкий и большею частью веселый марш идти гораздо легче; все, даже самые утомленные, приосанятся, отчетливо шагают в ногу, сохраняют равнение: батальон узнать нельзя. Помню, однажды мы прошли под музыку больше шести верст в один час, не замечая усталости; но когда измученные музыканты перестали играть, вызван-ное музыкою возбуждение исчезло, и я почувствовал, что вот-вот упаду, да и упал бы, не случись вовремя остановка на отдых. Верст через пять после привала нам встретилось пре-пятствие. Мы шли долиною какой-то речки; с одной сто-роны были горы, с другой — узкая и довольно высокая насыпь железной дороги. Недавно прошедшие дожди за-топили долину, образовав на нашем пути большую лужу,