Собрание сочинений

25 тЬмъ, что я тогда являлся своеобразным* дитятей природы, своего рода <явленіеиъ>. Я безусловно вѣрилъ словам* каждаго человѣка, вѣрил* и тому, что всѣ желають мнѣ только добра, и не могъ скрыть въ себѣ ии еди­ной мысли, тотчасъ же высказывал* все, что приходило мнѣ на уиъ. Си­бони пообѣщалъ заняться обработкой моего голоса и высказалъ надежду, что я, навѣрно, современемъ выступлю въ качествѣ пѣвца на сцѳнѣ коро-левскаго театра. Воть счастье-то! Я и плакать, и смѣялся, такъ что эко-коика, которая провожала меня и видѣла мое волненіѳ, ласково потрепала меня по щекѣ и посовѣтовала на другой же день пойти къ профессору Beft-зе. Онъ былъ такъ расположена ко инѣ,—сказала она,—и я иогъ на него положиться. Я не эанедлилъ явиться въ Вейзѳ, который самъ когда-то былъ бѣд-шлгь мальчикомъ и съ трудомъ выбился въ люди. Оказалось, что онъ по­нять мое несчастное положеиіе, отнесся ко инѣсъглубокииъ участіемъи, пользуясь удобной минутой и настроеніемъ собравшихся у Сибони лицъ, собрать дли меня 70 далеровъ — цѣлое богатство!—взъ которыхъ и обѣ-щалъ ннѣ въ ожиданіи будущихъ благъ ежеиѣсячно выдавать по десяти далеровъ. Я тотчасъ же написать первое письио домой, восторженное пнеьмоі Всѣ блага иіра такъ и сыпались на меня,—писать я матери. Мать, не помня себя отъ радости, показывала мое письмо всѣиъ и каждому. Кто слушать и удивлялся, кто посмѣивался, — что-то, дескать, выйдетъ изъ всего этогоі Сибони не говорить по-датски, и чтобы вавъ-нибудь объясняться съ нимъ, мнѣ необходиио было хоть немножко подучиться по-нѣиецки. Спут­ница ноя изъ Одензе въ Копенгагенъ готова была помочь мнѣ, чѣмъ могла, и попросила одного знакомаго преподавателя нѣмецкаго языка, Вруна, дать ивѣ бесплатно нѣсколько уроковъ. 7 него-то я я выучился вое-вавъ объ­ясняться по-нѣмецкя. Сибони съ своей стороны предложнлъ мнѣ столо­ваться у него и время отъ времени занимался со мной пѣніемь. Онъ дер­жать повара-итальянца я двухъ бойкихъ служанокъ; одна изъ нихъ го­ворила по-итальянски. Въ ихъ-то вомпаніи я ...